В преддверии четвертого ноября — Дня согласия и примирения — общество раскололось. Часть людей активно за Сталина, часть против. Вместо единения у нас получился настоящий раскол. И в этом смысле современное искусство является врагом той России, для которой Сталин — герой, а не палач. И если вы посмотрите на сайт ЕСН, который объявил войну современному искусству, то там Сталин — герой. И в этом смысле они правильно определили своего врага. Мы не просто враги, мы на передовой этой некоей битвы за умы. Так что в этом смысле все нормально. Главное, чтобы эта битва за умы оставалась битвой за умы, а не становилась рукоприкладством. Я очень переживаю, что милиция их может завтра поколотить, потому что тогда получится, что это мы их поколотили. А мы не собираемся никого колотить, мы хотим дискутировать.

История повторяется дважды, потому что текст Беляева-Гинтовта похож на геббельсовскую речь по поводу дегенеративного искусства, но в принципе, это такая пародия на Геббельса. Риторика, конечно, пугающая. Дугин, когда встречает меня где-нибудь, подмигивает мне и говорит: «Марат, ну мы же постмодернисты». Может, Дугин и постмодернист, но те люди, которые за ним стоят, могут и не заметить этого тонкого момента и будут действовать всерьез. Есть некая опасность в том, что какой-то человек, начитавшись этого «постмодернизма», пойдет громить современное искусство и защищать Сталина.

Так что, с одной стороны, я верю, что это фарс, а с другой — это почти ничего не меняет. Беляев-Гинтовт считает себя учеником Тимура Новикова, но ошибается. Иногда у вещей формально похожих бывает совсем разное содержание, посмотрим. С одной стороны, диагноз поставлен правильно: общество раскололось. То, что они называют себя Россией, а современное искусство — не своим врагом, а врагом России — это, конечно, некая фальсификация, натяжка. Дугин — маргинальный философ, Беляев-Гинтовт — слабый художник, они, конечно, за всю Россию зря выступают.