В этом году "Длинные истории Перми" посвящены, так сказать, поэзии. Направление "Образ строфы", в отличие от прочих, заточено под текст стихотворения, а не под картинку. То есть, над ним работали не столько художники, сколько шрифтовики и типографы.
Для этого направления я подбирал стихи.
Изначально это называлось "со-куратор", потом "литературный консультант", а потом перестало называться как-либо вообще. Ну оно и хорошо, в принципе, если речь идёт о творческом проекте. Авторство стихов, кстати, тоже не подписано, и это не менее правильно.

Изначально планировалась разработка чуть ли не полноценной поэтической карты, маркировка пространства подходящими для этого конкретного пространства стихами. Потом количество заборов для "Образа строфы" сократилось в три раза, так что эта идея осталась максимум в рудиментарном виде.
А вот что осталось, посмотрите:

Это Летов:


Это Бродский:


Это Хармс:


Это Маяковский:


Это Ахматова:


Это Эрнст Яндль:

Если интересно, где что за стихи - спрашивайте в каментах, а иначе интрига пропадает. Некоторые из них ведь трудно просто так сходу разобрать.
Вообще то, как они были реализованы, для меня стало сюрпризом, потому что к художественной части я отношения не имел и окончательный результат смотрел, как и все пермяки, уже нанесённым на заборы. От Маяковского я, например, в восторге, Бродский простоват и не нравится мне по цветам, а к Летову у меня отношение сложное. Потому что внешне не то чтобы очень приятное решение, зато с идеей - человек почувствовал стихотворение как молитву и решил нарисовать его стилизованным "церковным" шрифтом.

Изначально к каждому забору нужно было подобрать по три варианта стихов - то есть, на месте Летова мог бы быть Анчаров, на месте Ахматовой - Введенский и так далее. Художники выбирал сами, и я, в общем, доволен.
Как минимум не думаю, что в России есть второе такое место, в котором знакомец Бликсы Баргельда и замечательный поэт Эрнст Яндль был бы процитирован на заборе в промзоне.
Такие дела.