В сегодняшней России завершается формирование общества, которое в силу своих характеристик может быть условно названо «путинской Россией». Вот его некоторые отличительные черты:
- управляемая демократия;
- нерефлексивная любовь к действующему президенту;
- патриотический пафос и поиски внутреннего врага;
- сильное государственное влияние на СМИ и, соответственно, единая интерпретация событий;
- культ прошлого;
- приближение церкви к государству;
- официозное выхолащивание культуры;
- резкое понижение статуса творческой, художественной и научной деятельности.
Символом отсутствия полноценной культурной политики со стороны государства стало упразднение Министерства культуры как самостоятельной институции. Культурный механизм, формировавшийся в России 90-х, сворачивается, так и не достигнув стадии зрелости и не утвердив необходимого для свободного функционирования искусства инструментария. Завоеванное было пространство автономии искусства от государства сужается; культурная политика редуцируется в лучшем случае до псевдо-либерализма, а по сути – фаворитизма.
Эти тенденции могут в ближайшем будущем привести к возобновлению размежевания искусства на «официальное» и «андеграундное», замкнутые на противостоянии. Но художественное поле разнообразнее и сложнее бинарной оппозиции «официальное–подпольное». Для сохранения диверсификации современного искусства важна некая платформа, поддерживающая спектр свободных художественных позиций, не позволяющая этому спектру съежиться до биполярности. «Россия 2» и есть попытка выстроить такую платформу.
Цель художественного проекта «Россия 2» – зафиксировать существование в географических границах РФ другой России: более демократичной, интернациональной, критичной к официальным институтам, исследующей пограничные темы и отстаивающей право творческой личности на высказывание.
При всей очевидной противоположности России 1, «Россия 2» не является по отношению к ней ни оппозиционной, ни диссидентской. Не оппонируя «путинской России» и признавая факт приятия последней большинством населения, «Россия 2» занимает насколько возможно автономную и максимально дистанцированную позицию. И эта позиция имеет несколько преимуществ.
Во-первых, включаться в конфронтацию, пусть и на поле искусства, означает замыкать себя в сиюминутном политическом и социальном контекстах. Противопоставление контркультурного пафоса пафосу официоза волей-неволей сужает рамки художественного взгляда и стирает нюансы, тогда как исследование неоднозначного и пограничного есть цель искусства, по определению представляющего собой экспериментальную территорию.
«Россия 2» не обременяет себя приставками не-, контр-, андер-, анти-, поскольку вектор ее развития и плоскость расположения не ориентированы на соотнесение с таковыми России 1.
В связи с возрождаемой властью тактикой «несимметричного ответа» (искусственный перевод художественного жеста в социально-политическое пространство), бренеровский призыв «выйти на кулачный бой», некогда обращенный художником к президенту, – важный факт российской художественной истории, но неактуален как стратегия в сегодняшней ситуации.
«Россия 2» не борется с властью и не критикует ее, поскольку власть, равно как и ее институты, не представляют для нее референтную группу. Реальность не разбивается на избирательные периоды, а перспектива взгляда не ограничена 2008-м годом.
В то время как технология, рынок и, наконец, государство используют продукты, созданные искусством в прошлом, ныне продукты отстоявшиеся, то для «России 2» «здесь и сейчас» представляют собой отправную точку. Компенсируя референцию на прошлое России 1, – циклическое переосмысление истории, культ «великих эпох», многовековое формулирование русской идеи, – «Россия 2» работает даже не с сегодняшним днем, в художественной перспективе являющимся днем уже прошедшим – она осваивает новые формы, еще не обжитые и не ассимилированные обществом.
Еще один аспект. В свое время нон-конформисты не могли и не стремились иметь точки пересечения с официальными структурами: не состояли в Союзах художников, не выставлялись официально, не выходили на широкую публику. Сейчас в намеренном изоляционизме нет необходимости. Новые технологии, носители, новые формы произведений и средства их презентации, сложные системы коммуникации, наименее подконтрольной и максимально плюралистичной из которых, конечно, является интернет, вселяют уверенность, что внутренняя полемика искусства неизбежно будет прорываться и сквозь «официальные» формы, – как в коллаже, где под одним слоем просвечивает другой.
По мере выстраивания «информационной вертикали», спрос на плюрализм автоматически повышается, как обостряется и жажда свободного высказывания. В этом смысле «Россия 2» может состоятся как информационная площадка, занимающая все медийное пространство, а не конкретное СМИ, ставшее очень уязвимым в России 1. Другими словами, «Россия 2» – это не средство массовой информации, а постоянная рубрика во многих из них; это не конкретная галерея – это экспозиция в контексте многих музеев и выставок.
В целом, чем сильнее будет сужаться картина мира России 1, тем активнее будет вынуждена «Россия 2» заполнять образующиеся лакуны.
Внутреннюю организацию «России 2» нельзя описать с помощью единственной художественной позиции, поскольку полицентричность – ее характерная черта и одно из главных достоинств. Тем не менее, можно выделить несколько направлений работы с реальностью:
– утопия
– рефлексия
– игнорирование
«Россия 2» уже существует как оформившаяся стратегия художественного восприятия актуальных процессов в стране. Она не остается вещью в себе и конструирует параллельный дискурс, который может воплотиться как в арт-проекты, так и в социальные практики, – последствия художественного высказывания неисповедимы.
← Ctrl ← Alt
Ctrl → Alt →
← Ctrl ← Alt
Ctrl → Alt →