galerist (maratguelman) wrote,
galerist
maratguelman

Category:

Анонимус- наговорил текст к выставке



Исторически сложилось, что рассуждения об анонимности в искусстве крутятся между «портретом неизвестного» и «автор неизвестен». То есть между анонимностью образа и анонимностью автора. Но если в прошлом эта «неизвестность» была – незнанием, которая требовала искусствоведческих услилий по выяснению авторства или имени персонажа, то сегодня это часто осознанное сокрытие автора или отсутствие персонажа.

Тема анонимности особенно интересна и актуальна сегодня. Проявлений анонимности очень много – например, группа «Анонимус» – сегодняшняя версия Робин Гудов, которые анонимно, при помощи интернета, нарушают законы, фактически совершают преступления, но делают это не из личной выгоды, а из собственных соображений о том, что такое хорошо и что такое плохо.  Анонимность в эпоху интернета в ситуации тоталитарного общества – возможность сказать правду и не быть наказанным. Таким образом, анонимность – не только интересный феномен искусства, когда художники работают над обобщением лица, но и социальное явление. Благодаря художникам, «балаклава» стала важным общественным символом.

Очень важно отметить, что наша выставка не является манифестом, призывом. Это прежде всего попытка проанализировать, задуматься над вопросом, что является источником анонимности в современном искусстве . Я  постараюсь выдать свою классификацию анонимности.

Как бы то ни было, первый мотив анонимности – антирыночность.



 Если художественный рынок строится на репутации автора, значит анонимность – эффективная стратегия борьбы с рынком. Впервые художественное произведение было подписано в VIII веке, в Италии. Принято считать, что художественный рынок, в каком виде он сегодня существует, возник именно тогда. За эти более чем 1000 лет имя художника превратилось в бренд. Его научились капитализировать в чистом виде, отдельно от искусства. Мы научились вычислять, сколько стоит подпись без картины. Сегодняшний рынок (уже не только искусство, но началось это именно с искусства) весь строится на имени. «Blue Chips», известные художники, стоимости брендов, вот что котируется на рынке. Очевидно, первое что приходит в голову художнику, который ставит себе задачу противостоять этому рынку, – отказ от имени. Иногда это декларированная анонимность – как группа ЗАиБи (за бесплатное и анонимное искусство), иногда просто, как у Дюшана – это растворение имени, смена имен. Надо иметь в виду, что антирыночный пафос и тренд всегда присутствует в искусстве. Всегда есть художники, которые озабочены тем, как рынок искажает сам художественный процесс. Наиболее сильные движения (Флюксус) отказывались от вещественности, но есть и те, которые отказываются от имен.

Второе, анонимность - как получение новой степени свободы.

Первым опытом анонимности можно считать театр масок, когда для того, чтобы усилить символичность и неконкретность, актеры одевали маски и таким образом снимали с себя черты индивидуальности. Опытом анонимности можно считать венецианские карнавалы, когда анонимность была тождественна вседозволенности, благодаря маске можно было оставаться не узнанным, предаваться любовным утехам без риска быть опороченным.

В принципе, наша жизнь заполнена большим количеством условностей. Когда мы общаемся, мы эти условности соблюдаем: здороваемся, не ругаемся матом, не говорим правду, говорим вежливо. Эти условности, с одной стороны, являются мощным сдерживающим фактором, благодаря которому общество не взрывается, люди живут мирно с людьми с другими мыслями и ценностями. Но иногда эти условности играют и отрицательную роль: иногда действительно надо сказать правду, открыть свои чувства. Некоторые художники используют анонимность с этими целями – как способ сказать правду.

Объединение художников в группы – это тоже один из видов анонимности – говорить не от себя, а от имени группы. Например, группа Горилла Герлз, которая состояла из известных в нью-йоркской художественной среде персонажей. Одев маски, они  перестали соблюдать правила приличия, перестали быть вежливыми, начали в открытую говорить о положении женщины в искусстве, нелицеприятные вещи по отношению к конкретным галереям. Маски давали им свободу, возможность хулиганить уйдя от последствий, говорить правду не испортив отношения с друзьями и влиятельными персонами художественной среды. Возможно, анонимность как способ снятия общественных приличий – один из самых древних типов анонимности.

Третье - криминал-арт - чаще всего это касается стрит-артистов. Создавая свои произведения они портят чье-то имущество, нарушают какие-то законы и анонимность для них - способ уйти от наказания.

Четвертое - Анонимность как запрет на лицо.

Мир гуманистический – мир, наполненный разными лицами. Часто отсутствие лица – это тоже знак, что-то не человеческое, фактически антигуманное.

Часто анонимность – знак собственности. Когда мы видим женщину в чадре – это значит то, что женщина – собственность, не только потому, что конкретный мужчина ей управляет, но и потому, что смотреть на нее может только он.

Кроме того, мы часто встречаем ситуации с сокрытием лица в криминальных фоторепортажах. Лицо здесь выступает символом правильности. Когда по телевизору показывают уличный конфликт, и человеку, который его снимает, говорят: «Уберите камеру». Подобные отказы от лица, от публичности связаны с традициями и правилами, со страхами, сродни цензурным плашкам (как ханжи заклеивают груди и вагины на картинах).

Пятое - анонимность портрета переставшего быть портретом – то есть изображением конкретного лица. Обобщение образа до стирания индивидуальности, например,  «Матрос» Татлина.  Жанр портрета, вместо того, что бы исчезнуть превращается в анонимный или абстрактный образ.

После того, как появилась фотография, жанр портрета потерял свою основную функцию – передать в будущее, как выглядел тот или иной человек. Портрет эту функцию потерял, но как жанр не исчез, начал искать новые функции. Выяснилось , что портрет – прежде всего обобщение. Большое количество художников, которые сегодня создают лица, обращаются к портретной форме  как к высказыванию. Это уже не портрет Иван ивановича, это «портрет лица». Портрет, переставший быть портретом – это бесконечная тема. Фактически можно сказать о том, что лицо художника превращается в чистый холст, с  помощью которого он создает свое произведение.

Шестое – анонимность лица, как знак ( от «Крестьян» Малевича до смайлика или зеленого человечика на светофоре)

Лицо как знак – это предельная форма портрета, переставшего быть портретом. Можно сказать, что Малевич первый, который попытался его обозначить. Потом этим воспользовались дизайнеры. В принципе, лицо как знак гуманистичности, используется функционально. Например, фигура человека на светофоре. Что эта фигура значит? Кого-то хотели изобразить? Нет, хотели предупредить о том, что надо идти. Или смайлик с улыбочкой вверх или с улыбочкой вниз. Ни на кого конкретно не хотели указать – хотели обозначить лицо с грустной или веселой эмоцией. Это лицо стало для дизайнера или художника лишь инструментом, оно не имеет никакого отношения к реальному лицу. Таких рожиц бесконечное множество. Когда я занимался этой выставкой, я хотел сделать целый раздел про подобные символы. Я понял, что это вообще не исследованная зона. Никто из историков искусства этой темой почти не занимался.

седьмое – анонимность, как невыразительность, серость, безликость, типичность обобщения и растворение в толпе.

Есть работы, где анонимность равна невыразительности. Было много  индивидуальностей, они собрались в какой-то митинг и мы имеем уже анонимную толпу. То же случается, например, со служебной, военной формой: когда группа парней одевает форму и шлемы, они из парней, у которых есть папы и мамы, превращаются в толпу, становятся массой. Такая анонимность интересует художников. Например, Спенсер Туник, который делает фотографии с тысячами обнаженных людей. Тут можно говорить не об анонимности, а об исчезновении лица как такового.

Тема анонимности бесконечна. Выставку можно расширять, увеличивать, добавлять какие-то разделы. Например, первоначально у нас был раздел, посвященный черепу. Ведь мы когда умираем – мы теряем индивидуальность. И черепа тому доказательство – они все одинаковые.

Когда все работы выставки собираются вместе, у меня появляется образ межгалактического аэропорта из фильма «Звездные войны». В этом аэропорту все время появляются новые гуманоиды, абсолюно разные и не похожие ни на что нам известное. На место индивидуальности, характерности лица приходит уникальность художественного высказывания.


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments